Кинотеатральные премьеры недели: 02.04.2026

драма

Россия

реж. Антон Мамыкин

За внешней робостью Паши (Марк Эйдельштейн), учащегося в Санкт-Петербурге на инженера-ракетостроителя, скрывается огромный талант, сулящий ему стажировку в транснациональной космической программе. Планы срывают вести из дома: в далеком поселке Шойна, утопленном в песках, погибает его отец (Тихон Котрелев), и на Пашу ложатся заботы о своенравном младшем брате (Никита Конкин) и впавшей в депрессию матери (Дарья Екамасова). Российский прокат в преддверии Дня космонавтики приращает к кинотеатрам телескопы: подряд выходят игривый сай-фай «Космическая собака Лида» (2026), семейная комедия «Моя собака — космонавт» (2026), производственная драма «Планета» (2025, об истории создания «Планеты бурь» Павла Клушанцева), фэнтезийный ромком «Жених с Марса» (2026). Фильм Антона Мамыкина «Космос засыпает», взявший главный приз в конкурсе российских дебютов на недавно прошедшем «Духе огня»[а также награды за лучшую мужскую роль для Марка Эйдельштейна, за лучшую операторскую работу для Владимира Борисова и приз зрительских симпатий — прим. ИК], может похвастаться не только своевременным названием, но и вирусным кастом. Испытанная Марком Эйдельштейном и Дарьей Екамасовой еще на «Аноре» (2024) конфигурация «сын-мать» здесь встречается с ими же разыгранным в «Ганди молчал по субботам» (2025) тандемом «фрик — безмолвный травматик». С оглядкой на гений места: в руках авторов заполярное село Шойна, будучи полноправным героем фильма (население составило львиную долю массовки), балует зрителя панорамами дюн, огрызается песчаными бурями, устилает кадр приливами Белого моря. И, несмотря на всю экзотику, обращается универсальной метафорой российской провинции: зыбучей, парализующей надежды молодых людей на великие свершения. Рецепт, предложенный Мамыкиным, — прописать свой дар на малой родине — убедит не всех. Зато метания Паши между семьей и мечтой могут выкопать, как герой Эйдельштейна выкапывает из песка героиню Екамасовой, хрупкие и ценные воспоминания из памяти зрителя.

драма

Италия

реж. Габриэле Сальваторес

Мальчик Кармине и девочка Селестина пытаются выжить на улицах послевоенного Неаполя, брошенного американцами и, кажется, высшими силами. Пробравшись на корабль, идущий в Нью-Йорк, они надеются отыскать в «Большом яблоке» сестру Селестины, эмигрировавшую несколько лет назад. Оскароносный режиссер Габриэле Сальваторес[его картина «Средиземное море» (1991) получила статуэтку как «Лучший фильм на иностранном языке» — прим. ИК] в своем сценарии развил нереализованный тритмент, сочиненный Федерико Феллини еще в конце 1940-х годов. «Неаполь — Нью-Йорк» — сразу и любовное послание итальянскому неореализму, и остроактуальное высказывание о положении современных беженцев. Лишенное, правда, формалистских экзерсисов: если в «Бруталисте» (2024) Брэди Корбета Статуя Свободы погребала под собой героя и зрителя, то здесь эмигранты поневоле преклоняют перед ней колени в молитве. Несовпадение сюжета со временем — нашим, когда все вэлферы просрочились — подчеркнуто условностью (граничащей со схематичностью) событий. Напасти ежеминутно грозятся схватить ребенка за рваную шкирку, а пин-ап-благоденствие Штатов оказывается фальшью — но, неизбежно, под слезливыми взглядами ребятишек подобреет суровый комендант «Маленькой Италии» (Пьерфранческо Фавино), размякнет пенитенциарная система, а пресса приведет на помощь мученикам домохозяек-активисток. Втиснутый в павильоны неореализм пререкается с той самой достоверностью, которую искали мастера прошлого: ждущих мелодраматического хеппи-энда зрителей устроит, пожалуй, мир, в котором неаполитанские трущобы бесшовно — силами декораторов — упираются в Таймс-Сквер. Мир, в котором похитители, вопреки здравому смыслу, вернут велосипед.

драма

Россия

реж. Сергей Овечко

Свету (Дарья Алыпова), не стесняющуюся случайных связей и мизантропии, пытаются втянуть в коллективную обструкцию университетского профессора Рудина (Максим Севриновский). Девушку же внезапно захлестывают воспоминания о давней поездке на станцию «Северная». Там у нее, талантливой студентки биофака, разгорелся роман с многажды обвиненным теперь в харрасменте педагогом. Дебютная картина Сергея Овечко громко прозвучала на прошлогоднем «Новом движении». Речь идет не только о трех призах от жюри[за лучшую режиссуру, за лучшую женскую роль для Алыповой, за лучшую мужскую роль для Сергея Волкова — прим. ИК], но и о неоднозначном приеме у критиков и зрителей. Публику фраппировала серая зона морали, в которую ее — аудиторию — вслед за героиней толкает драматургия. Травматизация опыта Светы сопровождается неприглядными сценами ее деструктивного поведения, а отрицательная харизма Рудина не мешает эмоционально подключаться к нему. Так что «Северная станция» рифмуется не столько с «Прости, детка» (2025) Евы Виктор, сколько с «После охоты» (2025) Луки Гуаданьино: мужчина-режиссер сопровождает «работу боли» женщины, вскрывает уязвимости университетской среды, ищет отзвуки насилия в ретроспекциях. Итальянец, правда, умудрялся расставлять визуальные акценты в полутьме студенческих кэмпов или глазури йельских коридоров; у Овечко же в распоряжении целая островная биостанция, к берегам которой — успей только выловить — могут прибыть любые артефакты-аватары Светиного надлома. Примерным трафаретом для режиссера выступили реальные события[в 2021 году преподавателя биофака МГУ, где учился Сергей Овечко, обвинили в сексуализированном насилии — прим. ИК], и образ медуз, которых исследуют биологи, неслучаен: насильник учит жертву не только ловить обжигающих животных, но и препарировать. Читай — понимать.

ужасы, комедия

Канада

реж. Майкл Стасько

Маленький американский городок в конце 1950-х годов подвергается атаке вампиров-инопланетян во главе с Дракулой. Их укусы превращают непоседливых обывателей в неубиваемые гибриды упырей и зомби. Появление канадского треш-хоррора в российском прокате мало кого удивило бы, не будь фильм Майкла Стасько единовременно и правопреемником, и метапародией на «плохое кино». Закавычивать это словосочетание кинотеоретиков[в России этим феноменом активнее прочих занимался Александр Павлов, написавший одноименную книгу-гид по стилям, жанрам и «сортам» этого направления — прим. ИК] заставило творчество таких авторов, как Эд Вуд («План 9 из открытого космоса», 1957), Томми Вайсо («Комната», 2003), Коулмен Фрэнсис («Чудовище из долины Юкка», 1961). Понятие bad movies дробится, в свою очередь, на категории «настолько плохо, что даже хорошо», «хорошее плохое кино» и т. д. Увы, любых описательных конструкций для намеренно, по-мегаломански ужасных «Вампиров-зомби…» оказывается недостаточно. Здесь сквозь небрежный гуммозный грим из переигрывающих актеров хлещет кетчуп, древний компьютерный переходник превращается в космическую станция вампиров, а нитки кукловода беспардонно торчат из картонных летучих мышей. Ироническое отстранение авторов, конечно, обозначено через прямые цитаты из классиков «плохого кино» и появление фронтмена студии Troma[независимая киностудия, производящая низкобюджетные фильмы класса C — прим. ИК] Ллойда Кауфмана в роли «Публичного мастурбатора»[без прим. ИК]. Тем не менее усилия съемочной группы по «пробитию дна» (в частности, вульгаризация образа Дракулы в год, когда на эту задачу замахнулся аж сам Раду Жуде) заслуживают того, чтобы итоговый результат занял свое место в пантеоне «плохого кино». На фоне триумфов «никакого…» — большая победа.

Составил: Сергей Кулешов.