В четырех городах России пройдет V Международный фестиваль «КАРО/АРТ», сопровожденный в этом году подзаголовком «Любовь моя будет тут». С 14 по 25 октября состоятся показы новинок с крупнейших международных смотров, нескольких классических картин, записей уникальных театральных премьер и российского арт-кино. Сергей Кулешов составил субъективный гид по фестивалю.
Фильм-лауреат «Золотой пальмовой ветви» Каннского фестиваля, первая работа Кристиана Мунджиу за пределами Румынии — и беспощадная социальная сатира о границах толерантности и культуре отмены. Набожная чета Георгиу с сыновьями и дочерьми переезжает из Восточной Европы в Норвегию и быстро оказывается на грани разрушения: аккуратистское до безобразия либеральное общество забирает из семьи пятерых детей. На разлинованных метелями общих планах противоречия наливаются сперва синяками на телах подростков, затем — оторопью на лицах родителей, сыгранных Себастьяном Стэном и Ренате Реинсве. Звезд мирового арт-кино Мунджиу принуждает практиковать в кадре моральный релятивизм, зрителя вслед за ними пуская по тошнотворным лабиринтам европейской бюрократии и двойных стандартов. Пусть местные вожди уж слишком «тонкошеи», пусть на родной земле Мунджиу обстоятельнее паковал в драматургию непроговоренное — «Фьорд» колоссален, равно суров к автору, героям и собственным подспудным смыслам. И эмпатичен к обитателям самых чванливых мизансцен. Пусть все они, то архаичные, то невротически обгоняющие приличия, и кажутся автору единовременно достойными счастья и проклятыми современностью.
Так недолго, казалось бы, хайпует и, простите, глэмится кино Вячеслава Иванова, а вокруг уже культ сложился. Локализованный еще вчера в чатах для синефилов, сегодня масштабирующийся до федеральных СМИ, завтра его стиль — мамблкор, располовиненный на треш и нежность — займет свое место в глоссарии пост-постсоветского кино. «Привычка…», выигравшая Гран-при «Нового движения» в 2025-м, редуцировала героев-зумеров до баловства и бесконечно трогательного в своей бессмысленности slice-of-life’а. «Кроватка…», в Великом Новгороде забравшая приз за лучшее визуальное решение, обозначила естественные симптомы взросления автора: брезгливости к ничегонеделанию не появилось, зато окрепла тоска по прямому контакту. Главный герой дилогии Рамаз может и туалеты продавать, и бояться без серых схем потрогать девушку, но ни мускулом, ни нервной клеткой не дрогнет, чтобы разрушить феерию достоверности. Загоняя поколение-брейнрот в сверхкрупные планы, Иванов — парадоксально — дарит ему свободу от спертого воздуха: пусть лица «танцуют рэп» в отрыве от внешних закрепощений. А безбюджетность будет последним препятствием для дереала.
Еще один фильм-гость из лайн-апа Каннского кинофестиваля: «Исчезновение» запремьерили в «Особом взгляде», а критики впопыхах приняли картину (как, собственно, и «Фьорд») за ориенталистский рекап «Анатомии падения». В центре сюжета — горнолыжный курорт в Чили, дружба десятилетней внучки владельцев отеля и юной немецкой лыжницы, затянутая сугробами пропажа человека и трассирующий след от потери границ, личных и государственных. История сперва действительно развертывается на манер промозглого процедурала Жюстин Трие, однако вскоре частности уступают место глобальным нарративам, будь то политика коллективной памяти, репрессии, эрозия социальных связей. В отличие от Пабло Ларраина или Фелипе Гальвеса, Аберле Мартелли касается болезненных тем не инструментами патологоанатома, но заведомо уязвимым взглядом: назначив фокальным персонажем ребенка, режиссер фиксирует — в длинных кадрах и монтажных хрупкостях — ненадежность, размазанность времени. В котором исчезновение лишается процессуальности, сиротливо маячит на периферии — замершее и замерзшее.
Победитель фестиваля «Окно в Европу—2026» — фильм-артефакт из иного времени. Мало того что добравшийся до своего триумфа спустя несколько лет (впервые дебют Нефедова был заявлен и не показан в программе Выборгского смотра в 2024 году), но еще и уполномоченный реактуализировать пунктуацию и фонетику Театра.док. Сценарист Сандрик Родионов обтесал биографический для режиссера материал — детство в Грозном накануне первой чеченской — и придал тому характер то ли реэнактмента, то ли притчеобразного романа воспитания. Землетрясения проводят трещину по хрущевке, а солнце — золотистые кардиограммы по плечам объекта юношеской влюбленности; купюры стискивают тулово под рубашкой деда, а мамины пальцы — бинт на ранке после дворового побоища. Пистолеты, паленые иномарки, первые вспышки сирен и ксенофобии — все утоплено в паузах между условными репликами, которым особую достоверность подсказывает скорректированная возрастом память режиссера. Еще одна, наравне с «Исчезновением», попытка в ретроспективном осмыслении катастрофы избавить нас всех от ороговения.
Дабл-фичер о преодолении суетности, о поиске идентичности с помощью петляний и торможений пред горными вершинам. От продуктивного следования мантрам МШНК — до самобытного мамблкора с реверансами в адрес Вима Вендерса и Келли Райхардт. Саиду Толгурову светит статус ключевого выразителя медитативности, разлитой по ландшафту Кабардино-Балкарии; выпускники тамошней мастерской Сокурова искали в этих рельефах нечто принципиально иное, допустим — разрывы. Инструментарий медленного кино в первом фильме («В горах. Она»), в рассказе о девушке, вернувшейся из Москвы в окрестности Нальчика, не обслуживает сиюминутности: автор в вихрах родины прячет тревогу, провоцируя замирания перед вековечной красотой. Вторая часть («В горах. Он») посвящена мерцанию собственных оснований: режиссер играет смешливого проводника, пытающегося помочь двум сотрудникам музыкального лейбла отыскать носителя старинной кабардинской песни. И здесь — мудрствования без знания языка, попытка обрести его в процессе съемки, по обе стороны камеры. На краю ночи, сообщающей усталым массивам движение. Заставляющей их бряцать любовью, ибо подзаголовок текущего фестиваля «КАРО/Арт» — «Любовь моя будет тут». В горах моя любовь, не иначе.
В телеграфном стиле — о других важных премьерах фестиваля:
«Оглянись», реж. Хирокадзу Корээда — прямиком из конкурса недавнего Венецианского смотра — экранизация манги Тацуки Фудзимото от одного из главных японских постановщиков. Режиссура Корээды деликатно обороняет ювенильное творчество (героини — две девочки-мангаки) от ядовитых сомнений и грозовых рефлексий.
«Рассказ неизвестного человека», work in progress, реж. Анатолий Васильев — промежуточная стадия нового визуального эксперимента от апостола российского постдока в театре и кино. За основу Васильев взял повесть Чехова; кажется, творческий диалог привел обоих авторов к зримым метаморфозам.
«Безумный день в Комеди Франсез», реж. Бертран Юскла, Мартен Дарондо — попытка деконструировать театральное закулисье на языке иронической комедии. Пародия на одну из самых престижных трупп в мире высвобождает для экрана всю нелепицу пуризма, случайно вычитанную героями из «Макбета».
«Песни джиннов», реж. Роман Михайлов — самый киногеничный (по мнению автора текста) фильм важнейшего режиссера т. н. «темных двадцатых». Очередная экспедиция в Индию — и внеочередной заход на территорию прикладной трансцендентности.
«Дом моД», реж. Валерий Переверзев — свежая работа анфан террибля российского кино, с порога бравирующая палиндромом в названии. Интригующее убийство в самом сердце модного дома приведет, надо думать, в чащобу заигрываний с конвенциями киноязыка.
Короткий метр курса Тихона Пендюрина «Кинопроизводство экспериментального кинематографа» — девять компактных работ, созданных под крылом куратора из МШНК. Содержимое — путешествия, бродяжничества, взломы границ между видимым и незримым, глухота к доходчивости в пользу внятности. И перетекания из плотностей в непроницаемости.
К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:
Google Chrome Firefox Safari